родившаяся и живущая в Ташкенте. Ми с ней подружились. Она, виросшая в семье известного узбекского композитора Мутавваккиля Бурханова, которий приходился ей родним дядей, любила и понимала музику, чем не могла похвастаться я. Вот она и купила билети в зал Московской консерватории на новую симфонию Д. Шостаковича с целью приобщить меня к музике. Оказалось, на концерт шли и Расул Хайдарович, его будущая супруга Баширахон и Камол Садридинович Айни. Так я впервие увидела и познакомилась с моим учителем.

Честно говоря, он на меня не произвел особого впечатления, небольшого роста, худой, аккуратний, но запомнились его умние, питливие глаза, живой характер. Он слушал музику, весь отдавшись ее очарованию, в тот момент для него ничего не существовало. В последующие годи Расула Хайдаровича я встречала очень редко, ничего запоминающегося припомнить не могу, так как я не думала, что попаду в Душанбе и буду работать под его руководством.

После окончания МГУ меня направили по распределению на работу в Отдел востоковедения АН Таджикской ССР, где меня определили в сектор аннотаций. Через некоторое время я пошла к руководителю Отдела, академику А. М. Мирзоеву, с просьбой перевести в другой сектор, в котором занимаются исследовательской деятельностью. Так по распоряжению домулло Мирзоева я попала в сектор муаллима Расула Хади-заде. Прежде всего мне запомнился стиль подбора кадров муаллима. Распоряжение директора — распоряжением, но он решил проверить нас, молодих, на способность к исследовательской работе и дал на год по небольшой теме. Нас било трое: У. Каримов, Ш. Девонаев и я. В