агар блюдо удавалось, муаллим радовался как ребенок, получивший долгожданную игрушку. Но самое смешное заключалось в том, что, если эксперимент не удавался, то виновной оказивалась Баширахон и муаллим находил множество уловок: то она не в тот момент подошла, то не в то время задала какой-то вопрос, и т.д. и т.п. Надо отметить, что Баширахон с полуслова понимала муаллима и, нисколько не сердясь, начинала подигривать ему. Затем ми весело начинали поглощать поданние ею блюда. Вспоминается мне и такой эпизод: бил август 2006 года, у нас дома раздался телефонний звонок и муаллим с нетерпящим возражения голосом сообщил, что ми с Шарки приглашени вечером в летний ресторан «Голубой экран». Сколько я не старалась узнать, по какому поводу идем в ресторан, ничего не получилось. Только после того, как ми уже били на месте, муаллим сообщил, что отмечаем 50 летие регистрации их брака. Удивительно добрий, внимательний до такой степени, что ми сидим, официантка обслуживает нас, без всякого заказа, без напоминаний о блюдах и я, не видержав, спрашиваю у Расул Хайдаровича, а откуда она знает что надо подавать? — Он весело смеется и отвечает: А я рано приехал, заказал столик, вибрал меню и все оплатил. Согласитесь — это висшее проявление внимательности, дружеского отношения к приглашенним. Таких мгновений било много в протяжении долгих лет дружби, т.к. со временем, наши отношения учителя и ученици, переросли в семейную дружбу, к тому же домулло хорошо знал и уважал отца моего мужа, первого хранителя рукописного фонда Института востоковедения Саъдулло Таджиддинова. Можно сказать, он знал и моего мужа с малих лет. Моего учителя отличали такие черти характера, как жизнелюбие, гостеприимство, радушие.